Автор благодарит создателей программы «Visio» за возможность снабдить текст красивыми графиками. Наконец, автор благодарит все компьютеры, на которых писался этот текст, за то, что они на протяжении работы очень старались не глючить. Введение - страница 2

^ РЕСУРСЫ И ТО, ЧТО ИЗ НИХ ПОЛУЧАЕТСЯ

Собственно, это продолжение вводной части, как и «Теория информации». Отчасти – расширение нашего глоссария.

Но речь тут пойдет не о полезных ископаемых или рабсиле, а об их аналогах в АП. Начнем с ископаемых.

Возьмем понятие «песня». Само по себе, как ни странно, оно, взятое в целом, может не нести информации в свете того, о чем мы будем говорить дальше. Поэтому введем понятие о двух ипостасях песни: песня как ресурс и песня как акция.

Под песней-ресурсом понимаются все совокупности возможностей, заложенных в песне. Это ее текст со всеми его слоями, ассоциациями, культурными отсылками, литературной техникой и пр.; музыка со всей информацией, заложенной в мелодии и гармониях; это возможности для использования тех или иных исполнительских техник, интонационных красок, интерпретирования и т. п.

В принципе можно говорить даже о стихах как о ресурсе с его эстетическими характеристиками (как звучат, как сложены – красиво! Какой язык – необычно!), сюжетными достопримечательностями (события, фактура – интересно, достоверно!), общекультурными достоинствами (каково присутствие следов мировой цивилизации, скажем, в области литературы, истории, мифологии, религии, науки и пр. – круто!).

То же может касаться и музыки, хотя серьезные случаи взаимодействия с наработками цивилизации здесь относительно нечасты.

Песня-акция – это конкретное исполнение данной песни. При этом одни ее возможности ресурсы могут быть реализованы, а другие – нет. Могут быть привлечены внешние ресурсы, т.е. в данной песне не заложенные, вплоть до тех, которые для нее являются противоестественными.

В качестве примера возьмем песню А. Круппа «Заморозки». Это прекрасная лирическая поэзия, не лишенная философских ноток; это мелодия, в которой в мажорном ладу звучит грусть, что само по себе – большая редкость; наконец, это аккорды, в которых содержится намек на джаз, но только намек. Хотя – как посмотреть: не возможность ли интерпретации? Таков в общих чертах ресурс этой песни.

Вспомним ее как акцию на одном из Грушинских фестивалей первой половины 70-х годов в исполнении челябинского трио «Чернильные кляксы» под руководством М. Вейцкина. Тщательно выведенная мелодия, подчеркнуто джазовая раскладка голосов и соответствующий аккомпанемент. Текст содержательно практически не интонирован. От песни остается «уа-уа-уа-уа-а-а» – такое экзотическое джазовое трехголосье, и больше ничего. Акценты смещены до полного выноса песни из собственного смыслового пространства!


На это место просится огромный разговор об особенностях АП. Сейчас мы его начнем, но потом не раз будем к нему возвращаться.

В принципе, песня «вообще» считается разновидностью музыкального искусства. Песенки часто напевают без слов; иногда половина текста пишется без слов: «Ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля, / Вертится быстрей земля!». Но я ни разу не слышал, чтобы Катюша выходила на берег без мелодии. Зато Мендельсон без слов – легко!

В бардовской и (или «в том числе?») «поэтической» песне все не так. Бывает, конечно, красивая музыка, но традиционно простительна и некрасивая, и вообще никакая – было бы слово!

Вспомним определение АП, данное Окуджавой: «думающая песня для думающих людей». Над чем привычней и легче задумываться? Над словом.

И еще одно определение, принадлежащее замечательному тульскому барду Леониду Альтшулеру: «АП – это музыкальное интонирование русской поэтической речи». Из этой фразы я бы убрал слово «русской»: не надо так плохо думать об иноязычных собратьях по разуму, пусть им тоже остается шанс на свою авторскую песню. Тем более, что они его используют, нас с вами не спрося, например, В. Васильев, А. Бардин, А. Секретарев, В. Завгородний с их украинской мовой. А. Акопян – с армянской. И дай бог многим русским писать, как они это делают по-своему!

Итак, музыкальное интонирование поэтической речи.

Для начала поставим логическое ударение на последнем слове. В этом – заметное отличие АП от многих других «П», под которые сподручно топтаться, отвисать, считать курсовые, кушать огненную воду… Да, «долго будет Карелия сниться», да, «там, где брошка, там перед», да, «едва стою я на ногах, / хоть я и не пьяна», но думать тут особенно не о чем.

Итак, исполнение «Кляксами» «Заморозков» Круппа – это акция авторской песни или чего-то другого?

На всесоюзном семинаре по проблемам самодеятельной песни в Петушках в мае 1967 г. музыковед В. Фрумкин озвучил, мне кажется, простой и верный критерий жанровой принадлежности опуса, в котором есть слова и музыка. Если музыка – средство речитации (проговаривания текста), будь то шедевры С. Никитина или музыкальные «болванки» В. Высоцкого, – это может иметь отношение к АП. Если слова – средство вокализации (пропевания), и на их месте в принципе могло бы быть «да-ба-да, ду-бу-ду», то это нечто иное. Может, джазовая песня. Может, классический романс или ария из оперетты. М. Вейцкин и девушки кляксы явно искали в ресурсах АП повод для более близкого им джаза. Так что собственно Крупп со своими самоедскими заморочками им, быть может, даже немного мешал.

Увы, инструментов для точных замеров процессов и результатов такого рода пока не выдумано; все на ощущениях. Споры, скандалы, обиды…

Например, на исполнение песни Визбора хором моряков на вечере памяти барда в июне 2001 г. И это при том, что за групповое больше дают!

Тут встревает Доброжелатель: читателю, мол, непонятно, действительно ли отрицательным был результат, и почему.

Отрицательным. А может, положительным. Потому. С точки зрения руководителя хора водоплавающих, безусловно, положительным, иначе он бы этого не делал. С эстетических же позиций туристов, альпинистов и большинства КСПшников, получился маразм.

О чем это говорит? О том, что песня-ресурс (и даже субъект – см. далее) может быть востребован (-а) разными слоями населения, с различными культурными традициями и жизненными ценностями. И реализован (-а) как акция соответственно. (Правда, соответствие запросу не означает адекватности авторскому замыслу песни!) Так что объявлять какой-либо результат однозначно положительным или отрицательным – значит говорить, что этот жанр хорош, а тот плох. Видится более правильным рассуждение об уместности того или иного явления (той или иной акции) на площадке конкретного жанра. И как диковато может выглядеть появление на оперной сцене обветшалого парнишки с гитарой, но без голоса, так же экзотично и появление в контексте разговорного духа Визбора группы товарищей с хорошо поставленными голосами, не очень понимающих, о чем сами поют.

Сплошной рынок и диалектика – хоть собственной Теорией относительности обзаводись!

Именно для оценки степени диковатости какого-либо явления желательно представить себе, чем характеризуется тот или иной жанр и в чем различия между ними.


Рассмотрим еще один, вернее, двуединый термин – «субъект», которым может быть и автор, и исполнитель. О нем также можно говорить как о ресурсе, имея в виду совокупность всех его возможностей как креатора (творца, сочинителя) песен и их реализатора. То есть так же, как есть песня-ресурс, есть и субъект-ресурс. Кстати, некоторое представление об авторе как о ресурсе можно получить, исследовав ту или иную совокупность («кучу») его произведений.

А есть ли в мире субъектов аналог песни-акции? Да, есть. Это представление о «субъекте в реализации». Здесь возможны два варианта: субъект в эпизоде и – в статистике.

Скажем, автор, котируемый в народе как бард, проявляет себя в самых разных областях творчества. Он может писать эстрадные песни, романсы, мюзиклы и много что еще. В том или ином эпизоде своего творчества он может проявляться по-разному. Более того, в свете конкретной творческой задачи он может выступать с типичным АП-произведением в нетипичной, например, развлекательной, роли. Исполнитель тем более может быть востребован жизнью в самых разных амплуа. Слушателями или критиками-радикалами (фундаменталистами, экстремистами) от АП те или иные эпизоды могут оцениваться как предательство интересов жанра. Существует немало желающих поставить на изменнике позорное клеймо и предать его проклятью. В то же время правильнее было бы, видимо, оценивать деятельность барда, рассматривая статистику эпизодов, то есть эпизоды в их множественности. В частности, статистику его произведений как ресурсов или статистику его выступлений как культурных акций, возможно, в разных областях культуры.

Еще лучше при этом не задаваться целью, рассмотрев статистику, определить, можно ли считать имярека бардом, или нет. Он может быть и бардом, и кем-нибудь еще.

Вообще говоря, на заре АП многие барды были прежде всего «кем-нибудь еще». И не на заре тоже. Известно, например, что Юлий Ким давно продуктивно и профессионально работает в драматургии. И хотя он начинался и еще долго в силу обстоятельств котировался как автор самодеятельных песен и заслуженно входит в обойму ведущих бардов, видимо, определяя его статус, стоит делать поправку на его работу в театре; более того, не притягивать искусственно его песни, написанные для театра, в библиотеку авторской песни: у них совсем другие задачи, параметры и само происхождение.

Еще пример. Леонид Сергеев как «ресурс» оснащен яркой, запоминающейся внешностью, артистичен, приемлемо владеет гитарой… Это – как исполнитель. Как автор известен в области юмора, сатиры, лирики, стилизации. Стихотворной техникой не блещет, но выбирает посильные задачи и с успехом их решает. «В реализации» замечен в эпизодах как лирических, так и юмористических. Аудитория, которой импонирует первая его ипостась, ближе к академикам, вторая – к «ПТУшникам». Статистика, увы, на стороне последней.


Говоря обо всем этом, невозможно обойти вниманием существование института «заказа». Он может быть конкретным, точечным, разовым, а может быть перманентным.

В первом случае это – договоренность между заказчиком и субъектом о создании определенного произведения или цикла в заданных параметрах (тема, стиль, жанр). Источник заказа – конкретное лицо или организация. В принципе это может быть и внутренний зов, приводящий, например, к появлению «датской» (в честь какой-либо даты) песни.

Во втором случае это ожидание (сродни ролевому), исходящее от аудитории. Оно носит лонгитюдный (протяженный во времени) характер (попавшими в «зону», «поле» такого ожидания можно считать М. Щербакова или того же Л. Сергеева) и прекращается (иногда лишь для части аудитории) после того, как субъект перестает его отрабатывать (В. Ланцберг, переставший писать про зудящий бакштаг). Перманентный заказ можно считать социальным институтом. Вернее, социокультурным. Каждый такой заказ связан с соответствующей стратой.

2284667172357043.html
2284720727805251.html
2284871405804553.html
2284923251689230.html
2284987974952674.html